С 25 по 29 мая в Дубне проходила Международная конференция ISINN‑32, организованная Лабораторией нейтронной физики, китайскими центром CSNS и государственной ключевой лабораторией моделирования и изучения эффектов интенсивного импульсного излучения NINT. Более 170 участников из ЛНФ, ЛЯП, ЛТФ, ЛЯР и ЛФВЭ ОИЯИ, Бангладеш, Беларуси, Вьетнама, Доминиканской республики, Египта, Индии, Китая, Монголии, России, Сербии, ЮАР приняли в ней участие.
Традиционно тематика конференции включает фундаментальные свойства нейтрона; фундаментальные взаимодействия и симметрии в нейтроне, вызванные реакциями; деление ядер; ядерные данные для прикладных и научных целей; физику ультрахолодных нейтронов (УХН); физику ядерных реакторов и другие направления.
В первый день работы конференции всех участников приветствовал вице‑директор ОИЯИ С. А. Куликов, отметивший, что ISINN в последнее время проходит в разных странах, но в этом году Дубна опять гостеприимно распахнула свои двери. Директор ЛНФ Е. В. Лычагин поздравил участников конференции с интересной программой и выразил надежду на то, что общение будет успешным, возникнут новые контакты. Приветствовал участников и заместитель директора CSNS (Китай) Лян Тяньцзао, с большим удовольствием участвующий в этой конференции. В приветствии и своем последующем выступлении он рассказал о новых возможностях для пользователей на китайском нейтронном источнике CSNS и следующей фазе его модернизации CSNS‑II.
Первым выступлением на конференции стал доклад Е. В. Лычагина «Текущее состояние дел по разработке нового перспективного источника нейтронов ЛНФ ОИЯИ». Я попросила его изложить основные моменты этого важного для лаборатории и Института доклада.
«Доклад состоял из двух частей, хотя он и был посвящен проекту нового перспективного источника нейтронов для ОИЯИ, половину его я отвел ситуации с нынешним источником – реактором ИБР‑2, – сказал Егор Валерьевич. – С 2021‑го по 2024 год у нас была вынужденная длительная остановка, связанная с тем, что мы меняли теплообменники во втором натриевом контуре, получали новую лицензию Ростехнадзора. На ситуацию наложились геополитические события, которые повлияли на работу заводов, готовивших наши новые теплообменники, в результате остановка оказалась более длительной.
Первое. Мы после длительной остановки запустили реактор и отработали уже год на эксперимент. Заработали на той же мощности, на которой остановились – 1,5 МВт, при этом мы возобновили пользовательскую программу: уже на вторую половину 2025 года мы собирали заявки, отработали заявки в первом полугодии 2026 года и собрали на второе полугодие. По статистике можно сказать, что количество пользователей не убавилось, но произошло их замещение: количество предлагаемых экспериментов из европейских стран уменьшилось, но добавился Египет как новая страна-участница, идет активный обмен с Китаем – мы ездим на эксперименты к ним, китайские ученые приезжают к нам. Соотношение между суммарным числом российских и наших внутренних экспериментов к количеству внешних сохранилось. Это нас радует.
Второй момент. Мы вышли на хороший темп привлечения новых пользователей. За 2026 год в своей базе данных мы зарегистрировали 200 новых пользователей. 200 исследователей, которые ранее не пользовались нашими услугами. За год – это неплохо. Другое дело, и это нас немного настораживает, что три четверти из них – ученые из России. Поэтому мы сейчас думаем, как больше привлечь пользователей из стран-участниц ОИЯИ и стран-партнеров, которые в перспективе могут стать странами-участницами.
Также мы стараемся оценить, как долго мы сможем эксплуатировать реактор. Текущая лицензия заканчивается в начале 2032 года. Продление работы реактора основывается на трех моментах: получение новой лицензии; надо, чтобы оборудование, реактор мог работать на мощности; нужны соответствующие кадры. Относительно лицензии: регулятор, согласно новым нормативам и правилам, ставит перед нами задачу – обоснование безопасности должно вестись при помощи специализированных компьютерных программ. Задача сложная, поскольку до этого мы все расчеты вели аналитически, и специализированные программы для ИБР‑2 не создавались. Скорее всего, эту задачу самостоятельно мы выполнить не сможем, но уже в прошлом году мы начали сотрудничать с большим количеством специализированных организаций – это Научно-исследовательский и конструкторский институт энерготехники, Институт проблем безопасности развития атомной энергетики РАН, Научно-технический центр по ядерной и радиационной безопасности, Физико-энергетический институт (Обнинск) и еще несколько организаций, с помощью которых мы надеемся эту задачу решить и выйти на лицензирование. Как показывает наш опыт, документы желательно подать за полтора года до окончания действующей лицензии, то есть к концу 2030 года мы должны собрать весь пакет.
Что касается техники. У нас есть перечень оборудования, важного для эксплуатации реактора, для его безопасности, у которого установлен технический ресурс. И стоит достаточно рутинная задача продления ресурса. В списке более 90 систем и элементов оборудования, и есть определенный план. Что критично? Корпус реактора по всем параметрам может эксплуатироваться без изменений до 2050 года. Подвижный отражатель, судя по тому, как сейчас идет выработка энергии, может, наверное, эксплуатироваться до 2032‑2034 годов в зависимости от того, на какой мощности мы будем работать. Что важно, у нас семь лет назад был изготовлен запасной подвижный отражатель, и через год мы будем технически готовы произвести при необходимости замену.
Третье – топливо. Из-за деградации топлива мы вынуждены постоянно снижать мощность. Процесс деградации в существующей схеме реактора никак не можем предотвратить или изменить, поэтому единственный способ – заменить топливо, чтобы как бы вернуться к исходной позиции. Мы сможем вернуться на номинальную мощность в 2 МВт, а лет через семь начать ее снижать. Мы обратились к дирекции Института с предложением приобрести новую топливную загрузку для реактора. Предложение было поддержано, средства выделены и был заключен контракт на изготовление новой топливной загрузки. Согласно контракту топливо должно поступить в ОИЯИ в первой половине 2028 года, в летний перерыв 2029 года могли бы его установить. По крайней мере, технически будем готовы.
Таким образом, по ресурсам основных компонент мы сейчас видим, что технически реактор мог бы эксплуатироваться до конца 2040‑х годов, пройдя еще два раза лицензионный цикл. Обычно лицензию дают на восемь лет, то есть до 2048 года мы могли бы иметь реактор в том виде, в каком он есть сейчас. Замена топлива, подвижного отражателя, получение лицензии – надо хорошо подумать, чтобы эти события разнести во времени и минимизировать остановку реактора и как можно больше поработать на эксперимент. Мы сейчас этим занимаемся.
Что касается нового источника. Важно, что в 2024 году НИКИЭТ при расчете теплогидравлических свойств реактора на топливе из нептуния увидел, что необходимо будет снижать мощность этого реактора, потому что температурные деформации переходят допустимые пределы. Надо итерационно смотреть, как со снижением мощности снижаются эти параметры, и при какой мощности они впишутся в необходимые допуски. Это длительная работа, ею пока не занимаемся. Мы продолжаем заниматься изучением динамики, поскольку в проекте «Нептун» так и не договорились с конструкторами, в каком виде активная зона должна быть собрана. Наши физики активно занимаются изучением вопросов динамики пульсирующих реакторов в общем виде, пытаются свои модели прикладывать к ИБР‑2 – единственному работающему реактору, на котором можно проверять эти модели, сравнивая расчетные величины с наблюдаемыми экспериментально. К счастью, нам удалось заинтересовать НИКИЭТ этим вопросом, они подключаются к работе.
В 2025 году мы немного изменили подход к идеологии создания нового источника. До этого плотность потока нейтронов обозначалась на порядок больше, чем у ИБР‑2, но уже понятно, что достижение таких параметров потребует слишком много технических новшеств. В реакторостроении большие шаги вперед редко делаются.
Ясно, что это приведет к затягиванию реализации проекта и, наверное, к увеличению его стоимости. Мы немного поменяли логику, исходя из того, что ИБР-2 при создании в конце 1970-х имел изначально очень высокие параметры – сегодняшние источники даже на основе протонных ускорителей только приближаются к ним. Но в то время разработчики не сильно задумывались или не имели возможности эффективно извлекать нейтроны, поэтому если конструкторы и наши физики смогут предложить машину с параметрами не хуже, чем ИБР‑2, то мы за счет современных замедлителей и нейтронной оптики попробуем на порядок улучшить эффективность извлечения и тем самым на образцах в экспериментальных установках увеличить потоки нейтронов в десять раз. Тогда такой проект, мне кажется, станет интересным для наших стран-участниц, и его можно будет реализовать.
В 2025 году НИКИЭТ попытался, сохранив идеологию ИБР‑2 – принципы компоновки активной зоны, посмотреть, получается ли сделать в современных требованиях такой реактор. У них не получилось нужных потоков, что говорит о том, что надо в каких‑то технических решениях отступать. Параллельно с проектом «Нептун» разрабатывалось предложение нового перспективного реактора на основе плутония, в котором компоновка активной зоны отличалась от ИБР 2 тем, что органы управления размещались внутри корпуса реактора. В этом году мы попросили НИКИЭТ посмотреть, можно ли использовать эту идею и рассчитать, какие потоки мы можем получить. Если они окажутся соизмеримы или выше, чем у ИБР 2, то, мне кажется, это будет перспективный подход для нового реактора. А мы в свою очередь будем моделировать, какую нейтронную оптику надо сделать, какие отражатели, замедлители, возможно, прерыватели необходимо использовать в зависимости от методики экспериментальной установки. Мы хотим просчитать, чтобы быть уверенными в том факторе 10, можно ли его реализовать на практике.
Договор с НИКИЭТ у нас действует до марта 2027 года, так что ответ на вопрос, можно ли в этой компоновке, которую они сейчас рассматривают, получить необходимые потоки, мы к этому моменту получим. Я надеюсь, что мы к этому времени сможем промоделировать какие-то нейтронные установки и нейтронную оптику».
С некоторыми участниками конференции побеседовал ученый секретарь ЛНФ А. Ю. Незванов. В первую очередь он задал вопросы профессору Лян Тяньцзяо (CSNS, Институт физики высоких энергий, Китай).
Лян Тяньцзяо 
Поскольку CSNS уже много лет является соорганизатором этой конференции, как бы вы оценили ее уровень, качество докладов участников, а также влияние этой конференции на физику в Китае и на науку, технологии и физику в мире?
– Думаю, что я впервые установил контакты с сотрудниками ЛНФ в 2007 году, во время Международной конференции по нейтронному рассеянию. Тогда в ее работе принимал участие Сергей Куликов, сегодня он – вице-директор ОИЯИ. Тогда, насколько я помню, он работал над моделированием холодного замедлителя, и я занимался похожей задачей. На той встрече мы сосредоточились на проектировании и ключевых технологиях нейтронного рассеяния для создания установки. Затем, в 2016 году, я впервые посетил ЛНФ и принял участие в ISINN‑24. Эта конференция фокусируется на фундаментальных исследованиях нейтронов с использованием таких установок. В то время CSNS еще находился на стадии строительства.
Я думаю, что в научной программе для ИБР‑2 и ЛНФ есть две основные темы. Одна – нейтронное рассеяние для междисциплинарных наук, а другая – традиционная: нейтронная физика и структура ядра. Именно это и является главной темой ISINN.
В 2016 году Китай на том семинаре представляли только два института, и участвовали всего три человека. Однако по итогам этой встречи мы установили очень тесное сотрудничество в области измерения ядерных данных и исследований в области нейтронной физики. На этот раз в конференции участвуют около 20 человек из Китая. Среди них не только представители CSNS, но и других институтов, например Института современной физики Китайской академии наук, Пекинского университета, Университета Ланьчжоу и других университетов.
Итак, прежде всего, я считаю, что эта встреча очень важна для фундаментальных исследований нейтронов, исследований структуры ядра и измерений ядерных данных. Я думаю, что это очень важная конференция в мировом масштабе. Что касается меня, то я сам напрямую не работаю с измерениями ядерных данных, но участвовал во многих конференциях по ядерным данным в Китае. И участники говорили мне о значимости этой конференции в их области. Собственную конференцию по ядерным данным они проводят, кажется, раз в четыре года, тогда как ISINN проходит ежегодно. Поэтому я считаю, что это очень важное и нужное мероприятие в этой области.
Прошло два десятилетия с вашей первой встречи с коллегами из ЛНФ и примерно десять лет с вашего первого участия в конференции ISINN.
– В то время CSNS находился на этапе проектирования и строительства, поэтому у нас было мало времени на экспериментальную работу. Но после начала эксплуатации нашей установки у нас появилось больше общих интересов, и теперь мы можем сотрудничать теснее. Я думаю, что для нашей молодежи это хорошая возможность. На этот раз у нас около десяти участников из CSNS. За исключением меня, остальные в возрасте примерно от 30 до 40 лет, то есть представляют молодое поколение. Только один или два из них были в Дубне раньше, остальные здесь впервые. Это хороший шанс для них наладить прочные отношения и в будущем сотрудничать с ЛНФ.
Что вы думаете о текущем состоянии сотрудничества между ЛНФ и CSNS? А что насчет будущего, особенно сейчас, когда запускается вторая фаза CSNS? Какие направления сотрудничества вы бы отметили как наиболее перспективные?
– На текущем этапе сотрудничество между CSNS и ЛНФ сосредоточено, например, на измерениях ядерных данных, поскольку наша установка Back‑n уже функционирует. В ЛНФ измерение ядерных данных имеют очень давнюю историю. Ученые из ЛНФ уже провели более трех экспериментов на установке Back‑n в CSNS, и я думаю, что в будущем экспериментов будет еще больше. Буквально вчера я встречался с несколькими молодыми исследователями из Пекинского университета. Сейчас они проводят эксперименты в ЛНФ.
Еще одним важным направлением является нейтронное рассеяние. При поддержке обеих сторон у нас разработана более масштабная программа, направленная на поддержку сотрудничества в области холодных замедлителей, а также источника ультрахолодных нейтронов. К другим областям относятся нейтронная оптика, нейтронные детекторы и электроника, системы окружения образцов и нейтронные поляризаторы. Всё это ключевые технологии для нейтронных установок.
Однако я считаю, что наиболее важной областью является практическое использование нейтронного рассеяния. С прошлого года исследователи из ЛНФ провели на CSNS свыше пяти экспериментов. Недавно сотрудники CSNS также посетили ЛНФ и провели эксперимент на ИБР‑2. Поэтому я думаю, что мы можем расширить сотрудничество в области методов нейтронного рассеяния. Это обширная область, и у нас много взаимодополняющих сильных сторон. И еще один момент: как вы знаете, в настоящее время мы проектируем и создаем наш источник ультрахолодных нейтронов, обсуждаем будущие эксперименты на этом источнике. ЛНФ является колыбелью использования ультрахолодных нейтронов, у вас очень долгая история и богатый опыт в экспериментах с УХН. Мы надеемся на более тесное сотрудничество в этой области.
Вы говорите о перспективных направлениях, по которым мы не только могли бы начать сотрудничество, но и уже начали его. Но что вы думаете о том, как можно сделать это сотрудничество еще глубже и прочнее в контексте существующих научных задач? Возможно, необходимо создать или разработать административные инструменты, такие как гранты на поездки, инициировать совместные заявки на финансирование или что‑то еще.
– Я думаю, первое, что нам нужно, это лучше узнать друг друга. Как я уже говорил, 20 лет назад я познакомился с Сергеем Куликовым, а через 10 лет мы встретились снова. Конечно, мы пересекались и на других международных конференциях. Но я имею в виду, что обе стороны сотрудничества должны, прежде всего, хорошо знать друг друга: знать, чем занимаетесь вы, чем занимаюсь я, и каковы наши общие интересы. Тогда мы сможем сформировать основу для взаимодействия. Нам также нужна поддержка, например, от какого-либо финансирующего органа. Конечно, нам также нужны конкретные цели, которые будут направлять такое сотрудничество. Это означает, что теперь больше молодых людей приезжает сюда, и больше молодых людей из ЛНФ посещают CSNS и проводят эксперименты на наших установках. Это способ помочь людям лучше понять и узнать друг друга.
В вашей презентации об источнике УХН на CSNS я не увидел ссылки на основную публикацию о нем. Поэтому мы хотели бы предложить: если группа CSNS, работающая над источником УХН, подготовит концептуальный технический отчет, технический отчет или совместную статью о концепции источника, то эти материалы можно было бы направить для публикации в один из научных журналов ОИЯИ. Как вы сказали, учитывая научную экспертизу Дубны в области УХН и международные связи, я полагаю, что подобная работа, очевидно, позволит получить полезные отзывы и замечания от рецензентов и читателей.
– Я с вами согласен. На самом деле в прошлом году мы планировали организовать встречу по применению УХН в мае этого года. Но из-за некоторых обстоятельств – конечно, одна из причин в том, что все мы очень заняты и у нас есть другие обязательства – эта встреча была отложена. В соответствии с моим планом, мы хотели бы пригласить экспертов из ЛНФ. Возможно, зимой, когда мы начнем организацию этой встречи, я хотел бы пригласить друзей и экспертов из ЛНФ, чтобы они поделились своими предложениями и комментариями. У нас может быть много вариантов для первых экспериментов. Я думаю, мы составим список, оценим приоритетность различных типов экспериментов, и нам также нужно будет определить преимущества и недостатки нашего источника.
Поскольку в мире существует много источников УХН, нам нужно задать себе вопрос: в чем наше преимущество? Какие эксперименты нам следует провести в начале программы эксплуатации нашего источника? Я думаю, что во всех этих вопросах ЛНФ и ОИЯИ могли бы оказать нам большую помощь. И я также хотел бы более тесного сотрудничества с экспертами из ОИЯИ и ЛНФ.
Спасибо. Конечно, я думаю, что для ОИЯИ и ЛНФ было бы честью принять участие в таком мероприятии. И мы были бы очень рады совместно рассмотреть возможную научную программу для вашего источника.
С докладом «Точное исследование нейтронного распада и необходимость расширения Стандартной модели. Барионная и лептонная асимметрия Вселенной» в первый день конференции выступил член-корреспондент РАН А. П. Серебров (ПИЯФ, Гатчина). Анатолий Павлович участвует в конференции с первых лет ее проведения:
Анатолий Серебров
Поскольку в Гатчине был реактор мощностью 18 МВт, то можно получить большую интенсивность УХН, а нам надо было сделать канал с хорошей плотностью УХН и ловушку для их хранения. Технически решить эти две задачи в одном технологическом комплексе нашего института было непросто. Наш грандиозный источник с жидководородным замедлителем в центре активной зоны реактора был запущен в 1986 году. Интенсивность потока нейтронов на нем была сравнима с интенсивностью высокопоточного реактора ИЛЛ (Гренобль). В течение десяти лет совместно с ЛНФ мы выполнили эксперимент по хранению УХН, получили лучшее время хранения. Дальше наступили сложные 1990‑е годы, эксплуатацию жидководородного нейтронного источника пришлось остановить в конце 1990‑х. Группа ПИЯФ продолжила эксперименты в Гренобле. Там в 2005 году мы получили лучший и наиболее точный в мире результат времени жизни нейтрона. Самое интересное, что этот результат оказался в полном противоречии с тем, что написано в журнале Particle Data Group, на 6,5 стандартных отклонений. Это вызвало большое недоверие и одновременно интерес к результату. Мы доказали свою правоту новым экспериментом с магнитной ловушкой УХН, и почти 20 лет наш результат оставался лучшим. Недавно его подтвердили в Лос‑Аламосе, измерив в 2,5 раза точнее на УХН в магнитной ловушке и развив тем самым наш магнитный эксперимент. Достигнута грандиозная точность измерения времени жизни нейтрона – 4 х 10-4. Дело в том, что теоретически время жизни нейтрона и другие коэффициенты асимметрий распада нейтрона рассчитываются с такой же точностью, значит, их можно сравнивать в рамках Стандартной модели, и тем самым проверять ее и искать отклонения от нее.
Традиционно считается, что новую физику делают на ускорителях, в столкновениях частиц. Там сосредоточены большие коллективы, большие усилия. Выясняется, к нашему удовольствию, что можно «неразрушающим» методом альтернативных измерений выявить, есть отклонение или нет. Недавно нам удалось детальным анализом данных нейтронного распада выявить отклонение от Стандартной модели в исследовании асимметрий распада нейтрона. Получилось, что одна из нейтринных асимметрий по отношению к другой отличается на 3,7 сигма. Это уже значимо, поэтому мы сделали анализ на предмет того, в рамках какой модели это можно объяснить, в рамках Стандартной не объясняется. Еще на первых этапах создания Стандартной модели победил, упрощенно говоря, левый вариант взаимодействия за счет присутствия только левого векторного W-бозона, но тогда же классики говорили о том, что может быть примесь правого W. Мы эту достаточно древнюю теоретическую модель переосмыслили, и оказалось, что новое – это хорошо забытое старое, только с ним надо разобраться. Действительно, в рамках этой модели мы увидели, что есть смешивание на уровне четырех процентов. И, что удивительно, проявилась масса правого W‑бозона на уровне 300 ГэВ, и она в 2,5 раза больше массы бозона Хиггса. И в этой модели можно объяснить эффект CP‑нарушения, то есть нарушение обратимости времени. Именно процесс CP‑нарушений является ключевым в создании Вселенной. В лево-правой асимметричной модели, которую мы предлагаем, немного изменив хорошо известную модель классиков, всего-то надо было изменить знак угла смешивания правого W с левым W в зависимости от знака заряда самого W‑бозона. Это ключевой момент. Тогда получается, что природа CP‑нарушений становится ясна, но это еще надо доказать экспериментально. А из ясности природы CP‑нарушений делаются оценки на барионную асимметрию Вселенной, и, как ни странно, получаются те числа, которые уже известны. Барионная асимметрия Вселенной уже измерена.
Какая теперь возникла самая главная задача? Во-первых, нейтронная физика вышла на такие позиции, что становится ответственной за важнейшие задачи физики элементарных частиц, за природу нарушения CP‑инвариантности и далеко идущие следствия возникновения Вселенной. После того как мы с большой точностью измерили время жизни нейтрона, экспериментаторам надо все усилия бросить на то, чтобы измерить эти асимметрии. Потому что именно там мы можем «почувствовать» примесь правого W к левому W. Точности в 3,7 сигма недостаточно, требуется 5 и более сигма, чтобы в модель окончательно поверить. Сейчас это становится самой главной задачей эксперимента в нейтронной физике. Я думаю, на следующих конференциях эта тема будет одной из главных. А сотрудничество между Дубной и Гатчиной, конечно, продолжится. Здесь, на реакторе ИБР‑2, в импульсном режиме можно сделать много другого. Нам надо понять, нельзя ли здесь поставить эксперимент по измерению асимметрий распада, – то, что мы сейчас делаем для реактора ПИК. Главное, что возникла новая задача. Когда есть творчески увлеченные коллективы, а у нас с вами запал остался таким же, как в начале сотрудничества, да еще появилась молодежь – наша надежда и новая сила, поэтому всё должно получиться».
Своими впечатлениями с Александром Незвановым поделился и профессор Хо Манх Зунг (Центр ядерных технологий, ВИНАТОМ, Вьетнам).
Профессор Зунг, я очень рад видеть вас в Дубне в этом году. Вы не в первый раз участвуете в ISINN. Я помню ваш замечательный доклад и презентацию на конференции прошлого года в Китае. Что вы думаете о конференции в Дубне?
Хо Манх Зунг
Спасибо за ваши теплые слова. А что вы думаете о возможности наладить эффективные научные контакты с другими участниками в рамках тематик конференции? Я знаю, что уже развивается сотрудничество между Ингой Зиньковской, вами и учреждениями во Вьетнаме. Служит ли конференция укреплению этого сотрудничества?
– Да, конечно. Инга Зиньковская занимается нейтронно-активационным анализом, так же, как и моя лаборатория, и у нас давние научные связи. Мы совместно публикуем некоторые работы. В прошлом году мы получили премию ОИЯИ за нашу совместную работу. Мы сотрудничаем не только с коллегами из ОИЯИ, но и из других стран мира. Некоторые из них также участвуют в этой конференции. И я надеюсь, что после ISINN у нас будет возможность укрепить сотрудничество между Вьетнамом и ОИЯИ, а также с другими странами. Мы хотим отправить несколько талантливых вьетнамских студентов в Дубну, где они смогут учиться у ваших специалистов. И мы также хотели бы делиться результатами нашей работы с коллегами из ОИЯИ в рамках совместных проектов. Вчера у меня было немного времени вне конференции, и я посетил Лабораторию нейтронной физики. Оказалось, что у нас есть общие научные интересы, и мы могли бы сотрудничать в будущем.
Что бы вы посоветовали оргкомитету конференции и ЛНФ?
– Это очень интересный вопрос, поскольку конференция ISINN охватывает очень широкий спектр областей. Так что, если вы спросите меня, какую область следует добавить в тематику конференции, то, поскольку Вьетнам – небольшая страна и у нас нет таких крупных установок, как в России или Китае, если добавить больше прикладных областей, таких как применение ядерно-физических методов, это было бы актуально для небольших стран. Во Вьетнаме сейчас во многих больницах применяются методы ядерной медицины. Эта область сейчас очень развита и востребована у нас. Если расширять тематику, то можно включить, например, секцию по радиационной безопасности. Это было бы очень полезно для Вьетнама. В этой области применяется множество технологий. Речь идет о прикладных работах, а не о фундаментальных исследованиях или работах по ядерным данным. Потому что для фундаментальных исследований нужны очень большие установки, а у нас нет возможностей для их создания. Поэтому мы проводим лишь некоторые фундаментальные исследования, больше уделяя внимание их практическому применению.
О первом докладе на секции «Ядерные аналитические методы и науки о жизни» я спросила ее председателя, члена‑корреспондента РАН В. П. Колотова (Институт геохимии и аналитической химии имени В. И. Вернадского): «М. В. Фронтасьева сделала на нашей секции интереснейший ретроспективно-исторический доклад «Вехи в истории нейтронного активационного анализа – отмечая 90‑летие», в котором была представлена в кратком изложении история развития нейтронно‑активационного анализа, начиная с открытия радиоактивности, показаны основные вехи, какая наука была сделана за это время, отмечены пионерские работы и люди, стоявшие у истоков нейтронно‑активационного анализа. Марина Владимировна – молодец, всё вместе собрала, где-то нашла фотографии. Эту презентацию стоит опубликовать – на сайте ОИЯИ или сайте лаборатории, – она сама по себе интересна.
А с сектором НАА у нас давние связи, еще со времен В. М. Назарова. Марина Владимировна, а сейчас ее дело подхватила Инга Зиньковская, ведут большую и интереснейшую работу. По сути это, к сожалению, единственная на территории России группа, которая активно проводит работы по НАА. В докладе прозвучало, что было много центров, и проводилась серия совещаний по НАА – в Ташкенте, Тбилиси, Москве и в Дубне проходили конференции по применению ядерных методов в смежных областях, организуемые академиком Г. Н. Флёровым, а затем Ю. Ц. Оганесяном. Наш институт начал сотрудничать с Г. Н. Флёровым еще в 1959 году, даже раньше, когда он еще работал в ЛИПАН, где начинались первые работы по сверхтяжелым элементам. Дубна – «намоленное» место, где происходит консолидация работ по активационному анализу, применению ядерных методов. Здесь регулярно собирались исследователи, все друг друга знали. Так что – спасибо Дубне!».
Впервые участвует в ISINN Зихона Тваби‑Нгева (Университет Нельсона Манделы, ЮАР):
– Да, это моя первая конференция ISINN. Я решила принять участие в ней главным образом потому, что у меня сложились рабочие отношения с ЛНФ. И для меня было очень важно увидеть часть той работы, которая ведется Зихона Тваби-Нгева
Помогает ли конференция получить общее представление обо всех научных направлениях?
– Да, да и еще раз да. Я действительно впечатлена широким разнообразием научных областей и экспертным уровнем внутри Института. Я также хотела бы отметить, что здесь очень развито материаловедение. Благодаря конференции, я узнала, что здесь есть довольно много приборов и установок, доступных для различных видов анализа моих материалов. Поэтому я невероятно впечатлена как глубиной экспертизы, так и доступностью инфраструктуры для проведения различных видов исследований.
Удалось ли вам найти возможные варианты нового сотрудничества во время конференции?
– Да, мы обмениваемся контактами и обсуждаем взаимодействие с другими участниками. Например, я уже получила два предложения о сотрудничестве от коллег из Китая. И для меня именно в этом и заключается главная цель конференции.
Как, по-вашему, сделать конференцию ещё более продуктивной и успешной, особенно в плане создания эффективных условий для общения между людьми и организациями, поиска применения различных методов в материаловедении и фундаментальных исследованиях, а также для развития сотрудничества между участниками?
– Я твердо убеждена, что новое поколение исследователей движется в сторону более коммуникативного подхода в науке. Под «коммуникативным подходом» я имею в виду представление результатов исследований таким образом, чтобы даже посторонний человек мог понять, в чем заключается цель данного проекта. Поэтому, возможно, нам стоит попытаться отойти от представления наших исследований только в строго научном формате и вместо этого показать, как мы перешли от теории к практике и какие проблемы пытаемся решать. Нам нужны стратегии, чтобы доносить наши результаты так, чтобы даже человек, никогда не работавший в нашей области, мог четко понять, какое влияние окажут наши исследования на экономику наших стран или на общества, которым мы служим.
В ISINN-32 участвовали двое сотрудников Института ядерных наук ВИНЧА (Белград, Сербия). Впечатлениями делится Душан Топалович: «Я первый раз участвую в этой конференции и впервые приехал в Дубну. Это прекрасное место, комфортное для ученых. Мы очень впечатлены организацией конференции, самим Институтом. Я здесь не только из-за того, что участвую в конференции, но потому, что наш Институт ВИНЧА задействован в совместном с ЛНФ проекте. Также я участвую в коллаборации с ЛИТ. Наш проект заканчивается в конце 2026 года, но я думаю, мы начнем следующий, и поэтому я планирую приехать на ISINN еще».
«Я очень рада оказаться здесь, – добавляет Мириан Раденкович. – Мне кажется, конференция проходит успешно. Здесь встретились множество специалистов, чтобы обменяться своими новыми знаниями, полученными в экспериментах. Участие в ISINN было очень полезно для нас».
Не первый раз участвует в конференции Ноха Нассар (Каирский университет, Египет): «Во‑первых, я хочу сказать большое спасибо организаторам за такое прекрасное мероприятие. Во‑вторых, для меня очень важно встречаться время от времени с коллегами для обмена информацией, обсуждения новых идей, открытия новых проектов. Ученые, участвовавшие в работе моей секции, имеют очень хорошие публикации, которые мне пригодятся в работе. Я учусь в аспирантуре Каирского университета. Мы используем нейтронный активационный анализ для исследований окружающей среды с помощью мхов‑биомониторов. Таким способом мы изучаем загрязненность промышленных районов Египта, сравниваем полученные данные с показателями в незагрязненных местах. Также мы делаем некоторый статистический анализ, чтобы определить источники промышленного загрязнения».
Письмо с благодарностью организаторам конференции прислал Пунит Даби (Бенаресский индуистский университет, Варанаси, Индия), в нем говорится: «Я оцениваю как привилегию возможность участвовать в конференции ISINN. Начиная с онлайн‑регистрации и заканчивая прибытием в Дубну, организаторы были постоянно на связи и оказывали всестороннюю поддержку всем участникам конференции. Ее программа была составлена очень профессионально, все выступления и постерные сессии состоялись вовремя. На конференции был рассмотрен широкий круг важных тем, связанных со взаимодействием нейтронов, методами детектирования нейтронов с применением жидких сцинтилляторов и других детекторных систем, а также применения в фундаментальной ядерной физике, ядерной медицине, радиохимии, нейтронно‑активационном анализе. Научные дискуссии оказались весьма информативными и полезными для таких молодых исследователей, как я. Была организована интересная экскурсия и замечательный пикник.
Отмечу хорошую организацию питания во время всей конференции. Как вегетарианец я был особенно рад достаточному количеству вегетарианских блюд. В целом участие в конференции стало для меня выдающимся научным и культурным опытом. Это была прекрасная возможность перенять знания высококвалифицированных специалистов и пообщаться с участниками из разных стран. Благодаря ISINN я получил ценную информацию и расширил свою исследовательскую практику. Искренняя благодарность оргкомитету конференции и всей команде ОИЯИ за гостеприимство и превосходную организацию. Буду с нетерпением ждать возможности участвовать в следующих мероприятиях, снова побывать в Объединенном институте».
Александр НЕЗВАНОВ, Ольга ТАРАНТИНА, перевод Татьяны АВДЕЕВОЙ,
фото Елены ПУЗЫНИНОЙ и Игоря ЛАПЕНКО
"По материалам Еженедельника ОИЯИ"